Сказка о законе

Сказка о Законе

Где-то на живописном крутом берегу над широким раздольем голубой реки, возле застенчивой березовой рощи, тихо перешептывавшейся с ветерком, в добротном, рубленом из смолистого кедра нарядном тереме жил да поживал себе Закон. Днями он был погружен в блаженную задумчивость и, наслаждаясь ароматной тишиной соседних лугов, чутко прислушивался к своему настроению и внутренним ощущениям, стараясь еще и еще раз убедиться в собственной незыблемости и совершенстве…
В такие минуты Закон вспоминал своих отца, деда и прадеда, с ласковой снисходительностью улыбался их доброй наивности и простоте, в которой они пребывали всю свою жизнь. С тех пор времена изменились, и Закон ощущал, насколько он дальновиднее и совершеннее своих простодушных пращуров…

Утверждая свое владычество над окрестностями, Закон нанял себе в услужение многочисленных блюстителей и стражей, которым щедро раздал самые разные игрушки: погоны с полосочками и звездочками, фуражки, пистолетики и полномочия, чтобы вся эта рать оберегала спокойную гладь реки, тишину березовой рощи и изящную шелковистость веселых лугов. А чтобы блюстители служили ревностно и рьяно, Закон дал им право кое-что «обтяпывать» в собственной тени. Для этого каждое утро и вечером Закон выходил из терема на прогулку в луга. Солнце в эту пору стояло низко, и Закон, вдыхая медовые ароматы разнотравья, замирал на некоторое время в неподвижности, а отбрасываемая им тень простиралась до самого горизонта. И в этот момент на темной полосе его тени появлялись служители и блюстители, договариваясь между собой о различных выгодных делишках. Особо выделялись среди всей прочей шушеры своими важными и упитанными тушами Прокурор, Банкир, Налоговик, Ректор и Гаишник. Эта пятерка весельчаков не так давно чисто из зависти изгнала из своих рядов Бизнесмена: он был какой-то независимый и всегда при деньгах, ни в ком и ни в чем не нуждался, не заискивал почему-то перед Законом. Вот его и изгнали. Зато у каждого из этих пятерых вдруг появилось новое хобби: они стали иногда (даже в свободное от отдыха время) примерять на себя роль Бизнесмена. Им это очень нравилось, у них даже кое-что получалось. Закон смотрел на забавы этих шалунов сквозь пальцы: ведь его река была идеально спокойна, рощица застенчива, а луга нежились.

Иногда Закон приглашал их даже к себе в гости, но в терем не впускал, а усаживал на куче навоза под раскидистым виноградником и расспрашивал дотошно, кто чем промышляет, при этом незлобиво пожуривая бездельников. Разговор протекал примерно так:

— А ну, Прокуроришка, рассмеши меня чем интересным!

— Ай, Законушко, — лыбился Прокурор, — все-то у меня по-старому, ничего эти людишки нового придумать не могут. Того «отмазать» надо, этому срок «скостить», иногда попугиваю провокациями разных преподов, трудяг да докторишек, чтобы взяток не брали. Посажу кого-нибудь из этих интеллигентиков занюханных для острастки, да и служу тебе верно.

— А что, взятки по-прежнему берут-то, говоришь?

— А кто ж их не берет, Законушко, разве что рыба, за неимением рук, а так все причащаются, это уж точно. По себе знаю…

— А ты что сбрешешь, Налоговичок заштопанный? Как промышляешь, паразит?

— В кармашки, понимаешь, заглядываю людишкам-с, как и подобает по долгу службы-с. Иногда такие завидки берут, что мочи нет! Умудряются же эти бизнесменчики где-то деньжонку заколачивать. С наиболее понятливыми договариваюсь лично-с: они мне иногда позволяют ручонку-то к ним в кармашек запустить. Я много не беру, порядок знаю-с. Беру столько, чтобы не стыдно было глазки кое на что закрыть и снизойти-с…

— А по бумагам-то у тебя все в порядке, вонючка?

— Что ты, что ты, Законушко, — подобострастно шмыгал сопливым носом Налоговик, — все в ажуре! Порядок знаем-с!

— Ладно, — сладко потягивался на солнышке Закон, довольно потирая пухленькие рученята и умильно улыбаясь. – А ты, придурок, что скажешь?

— Нормально все у нас. Студентиков понабирал столько, что и посадить негде, – отвечал Ректор. С недобором проблем нет: всех подобрал, и хотя понагреб такого отребья, что таблицу умножения не помнят, да главное – платят исправно, дебилы.

— А нравится самому-то делать вид, что работаешь? – лукаво поставил вопрос Закон.

— А то! К тому же в свое удовольствие разъезжаю по заграницам, типа налаживаю научные связи, дачку отгрохал бесплатно: у меня ж и материалы все в руках, и стройбригадка универская, сдаю в аренду разным фирмам аудитории…

— Ого, бродяга! Тебе ж студентов посадить негде, а ты аудитории – в аренду?

— Да шут с ними, студентами, всех доучу: я ж дал приказ прподам, чтоб двоек не ставили. А кто будет ставить – того Прокуроришка-то и спровоцирует на взятку. Думато…

— Хорошо, прощелыга, работай. Про идеологию, однако, не забывай, в министерстве согласно головенкой кивай да глазки прячь покорно. А ты, мухомор поганый, что хлебальник раззявил? Служишь?

— Так точно! – встрепенулся Гаишник. Штрафую, внушаю, удостоверения отбираю.

— О себе не забываешь, юродивый?

— Обижаешь, Законушко. Удостовереньицами я ж тоже приторговываю, а если отбираю, то потом возвращаю, опять же, не за так. Своих, правда, не трогаю: давеча сынок Банкиров пьяный по тротуару ехал, так я ж его папеньке домой сам и привез, а машинку в гаражик поставил.

— Хорошо, ментяра, служи дальше. А ты что, банкомат ходячий, делаешь для нашего блага?

— А вот перестал кредиты да ссуды людишкам сирым давать, кручу тут с курсами евриков и долларов. О собратьях, однако ж, не забываю: для самых близких и дорогих найдется и валютка, и кредитик так оформим, что квартирку себе нужный человечек почти задаром построит. Кручусь-изворачиваюсь, а все тебя блюду, Законушко.

— Вот и ладненько, — сладко улыбался Закон и отпускал своих блюстителей по делам.

Так уходили дни. Закон расхаживал себе по усадьбе и слушал звенящую тишину и блаженный покой. Стоило только где-то хрустнуть ветке в рощице или, не дай Бог, разойтись кругам по воде от брошенного в реку камешка, как тут же по одному движению мысли Закона, откуда ни возьмись слетались блюстители и стражи, наводили порядок: разглаживали зеркало голубой реки, причесывали шелковистую гриву лугов, приструнивали застенчивые березки, чтобы не больно-то громко шушукались с ветром. Виновных же – работяг там разных, учителишек, интеллигентиков-националистов, колхозничков вороватых – наказывали жестоко и по всей строгости.

По секрету надо сказать, что был у Закона один Фаворит, простецкий такой мужичишка из деревни, который однажды вошел к нему в терем без спросу. От блаженной лени Закон даже не обиделся на такое хамство, а полюбопытствовал: «По что пришел, темнота?» Мужичишка смекалистый оказался, да и говорит: давай, дескать, я скажу окрестному люду, лугам, реке и роще, что ты самый лучший, самый справедливый, гуманный и постоянно меняешься только в лучшую сторону, а ты прикажи Прокурору, Банкиру, Гаишнику, Ректору и Налоговику думать, что я, мужичишка сермяжный, — вечный. И всего-то делов. А все остальное сделается само собой.

На том и порешили.

Возможно, вам также будет интересна статья: Чудесная история

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *