Погибшим на посту микробиологам не ставят памятников

О них говорят редко, а вспоминают еще реже. Вот, если бы не нынешняя пандемия, то и мы бы о нем не заговорили. Это же не поп–звезды, не раскрученные политики. Они и при жизни зарабатывают в сотни раз меньше, чем футболисты провинциальной команды. Но от их самоотверженности, профессионализма, чувства долга зависит жизнь всего человечества. Их труд гораздо опаснее службы минеров, потому что они имеют дело с непредсказуемыми биологическими сущностями, от который порой, нет никакой защиты.

28 февраля 2003 года из французского частного госпиталя в Ханое (Вьетнам) пришел запрос в ВОЗ о консультации больного, который переносил необычное гриппоподобное заболевание. Врачи госпиталя предполагали, что больной переносит грипп, классифицированный предположительно как птичий (Avian influenza). Доктор Карло Урбани, являясь специалистом в области инфекционных заболеваний, отозвался на запрос из Ханоя.

Когда он с группой врачей приехал в Ханой – там была уже паника. Врачи и медперсонал госпиталя перестали выходить на работу.

Урбани оказался не только блестящим специалистом по коронавирусным инфекциям, но и высокого класса организатором.

Дальше рассказывает академик РАН Александр Чучалин, заведующий кафедрой госпитальной терапии РНИМУ им. Н.И. Пирогова, который лично был знаком с Карло Урбани:

«Он оценил ситуацию. С трудом ему удалось переломить её, снять эту паническую ситуацию, которая была тогда в госпитале. Ну а самое главное — он стал общаться с правительством и сказал: закрыть страну на карантин. Вот откуда всё это пошло. Это пошло от Урбани. Они начали артачиться — это экономика, туризм и так далее. В общем, он нашёл эти слова, он убедил. И Вьетнам — первая страна, которая вышла из этого. И он посчитал, что его работа закончена. Он набрал материал для вирусологического обследования и сел в самолёт, который летел в Бангкок.

Там американские вирусологи, они должны были встретиться. А когда уже полетел, понял, что заболел. Заболел так же, как эти несчастные вьетнамцы в том госпитале. И он стал всё записывать, описывать. Вот время такое–то — моё самочувствие такое–то.

Лететь около трёх часов. И за эти три часа он стал инвалидом, который самостоятельно подняться и двигаться не может. И когда он по трапу с трудом смог спуститься, то последнюю запись оставил: «Я машу им рукой, чтобы они ко мне не подходили». То есть американские вирусологи хотели встретить Урбани, но он сказал: давайте контактировать не будем.

Он умер в реанимационной палате госпиталя Бангкока.. И было вскрытие. И из лёгочной ткани был выделен штамм, который получил название по его имени — «Урбани–2». Понятно, ни Нобелевской премии, ни художественного фильма. Можно себе представить, сколько таких как он сейчас в больничных палатах, в каретах скорой… Рискуют, валятся с ног, заражаются и погибают — тихо и незаметно ради спасения миллионов человеческих жизней. Вспомним о докторе Урбани хотя бы сейчас — когда весь мир охвачен паникой из–за угрозы нового «биологического нашествия». И будем верить, что его коллеги сейчас продолжают его дело, что на «передовой» остаются сотни профессионалов, преиисполннных таким же чувством долга, как Карло Урбани.